Смерть Запада. Часть 8. Дехристианизация Америки

… «Писающий Христос» Андреаса Серрано представляет собой фотографию большого распятия, погруженного в урину. Роберт Мапплторп превратил алтарный образ девы Марии в окровавленный галстук и опубликовал фотографию себя самого с хлыстом, торчащим из анального отверстия. В романе «Странный город» некий поэт описывает Христа как шестилетнего мальчика, над которым надругался взрослый. В каталоге предметов искусства, издаваемом на средства Национального фонда искусств, активист движения по борьбе со СПИДом называет покойного кардинала Джона О’Коннора «жирным каннибалом из дома со свастиками на Пятой авеню», Под «домом со свастиками» имеется в виду собор святого Патрика, оскверненный гомосексуалистами, которые однажды явились на воскресную мессу и повыплевывали на пол освященные хлеб и воду. Центральным элементом выставки «Сенсации» в Бруклинском музее искусств была картина «Святая дева Мария», изображавшая Богородицу с головы до ног в слоновьем кале, на фоне женских гениталий, образующих нечто вроде нимба. В соседнем зале были выставлены манекены в человеческий рост — голые девицы с пенисами, выступающими из их тел в самых неожиданных местах.

Как известно, искусство — зеркало души. Т.С. Элиот называл искусство воплощением человеческой религии. Если это верно, какова же душа упомянутых выше «художников»? Что произойдет, если им вздумается высмеять Холокост — например, выставить компьютерный коллаж: голая Анна Франк флиртует с эсэсовцами в Освенциме? Или поставить театральное шоу, высмеивающее доктора Кинга?

Стыдливой Верой сохранишь едва ли Достоинство незыблемой Морали… Александр Поуп

Люди без веры в конце концов обнаружат, что им не для чего жить. Томас С. Элиот

В великой войне 1914-1918 годов католическая Франция воевала с католической Австрией, а протестантская Германия сражалась с протестантской же Англией. Девять миллионов христиан полегли на полях сражений, но только православная Россия оказалась повержена коммунистической революцией, и это был, скорее, соuр d’etat, чем массовое обращение. Грамши утверждал, что две тысячи лет христианства сделали западного человека невосприимчивым к марксизму. Прежде чем Запад может быть завоеван, следует лишить его веры. Но каким образом?

Ответ Грамши — окольный путь через овладение общественными институтами. Марксисты должны сотрудничать с прогрессивными силами и заодно с ними захватывать те институты, которые формируют души нового поколения — школы, колледжи, кинематограф, музыку, искусство, новые масс-медиа, лишенные цензуры, а также радио и — изобретенное уже после смерти Грамши — телевидение. После овладения культурными институтами объединенные левые смогут начата дехристианизацию Запада. Через несколько поколений эта цель будет достигнута, и тогда Запад перестанет быть Западом, он превратится в совершенно иную цивилизацию, а за управлением культурой неизбежно последует управление государством.

Но, когда христианство на Западе начало терять позиции, произошло еще одно событие — западный человек стал отказываться от продолжения рода. Ведь корреляция между верой и большой семьей абсолютна. Чем более люди преданы вере, будь то христианство, мусульманство или иудейство, тем выше у конкретного народа уровень рождаемости. В Нью-Сквер, штат Нью-Йорк, первом ортодоксальном иудейском поселении в США, средняя семья насчитывает десять детей. В Костроме, Россия, у Владимира Алексеева, примерного отца шестнадцати детей, и его постоянно беременной жены дом полон икон. «Мы шли на это сознательно,- сказал Алексеев в интервью агентству «АП»,- даже раньше чем обратились к вере». В баптистском штате Техас уровень рождаемости среди белых выше, чем у представителей той же расы в сибаритской Калифорнии. Там, где торжествует мирское, население мало-помалу сокращается и вымирает.

В 1999 году папа Иоанн-Павел Второй призвал Епископальный синод прислушаться к биению пульса веры в Европе. Услышанное не слишком обнадеживало. Секуляризм, сообщали епископы, «отравляет значительную часть европейского населения. Налицо серьезная угроза дехристианизации и паганизации Европы». Менее 10 процентов молодых людей в Бельгии, Германии и Франции регулярно ходят в церковь. Нет ни одного крупного города в северо-западной Европе, где крестили хотя бы половину новорожденных.

В исследовании журнала «Ньюсуик» (1999) говорится, что 39 процентов французов не придерживаются никакой религии и что только 56 процентов англичан верят в Бога. В Италии лишь 15 процентов посещают воскресную мессу, а в Чехии воскресные проповеди собирают от силы 3 процента населения страны. Чешский президент Вацлав Гавел заявил:

«Мы создаем первую атеистическую цивилизацию в истории человечества. <…> Не может ли природа нынешней цивилизации — с ее близорукостью, с ее выпячиванием индивидуализма… с ее бесконечной верой в человеческую способность познать универсальное разумом, — не может ли сама нынешняя цивилизация быть естественными результатом того, что, выражаясь простыми и понятными словами, есть утрата Божества?».

И чем надежнее эта «атеистическая цивилизация» укрепляется в Европе, тем быстрее вымирают народы, на плечах которых она и создавалась. Похоже, это непреложная закономерность: лишите народ веры — и он перестанет воспроизводить себя, а на освободившиеся территории придут иностранные солдаты или иммигранты. Дехристианизируя Америку, культурная революция нашла контрацептив, такой же эффективный, как пилюли доктора Рока. Однако почему нация, столь «воцерковленная», как американцы, и столь приверженная христианству, как Америка 1950-х годов, безропотно позволила лишить себя веры?

«Америка — христианская страна»,- заявил в 1992 году губернатор Миссисипи Кирк Фордайс. Прежде чем он сел, его тут же заклеймили как шовиниста, поскольку ему следовало сказать «иудео-христианская». Однако, как пишет Гэри Демар в своей книге «Христианская история Америки: новое об известном», слова губернатора были истиной применительно к первым 250 годам американского государства.

Первые поселения в Америке основали протестанты. Евреи и католики составляли тогда крохотные меньшинства. Когда автор этих строк ходил в 1940-х годах в приходскую школу, монахини с гордостью рассказывали о том, что один из пятидесяти семи человек, подписавших Декларацию независимости, был католиком — Чарльз Кэрролл из Кэрроллтона, штат Мэриленд.

В первой хартии Виргинии колонисты объявили своей целью «распространение Христовой веры среди тех, кто живет во мраке неверия и язычества, кто пребывает в постыдном невежестве и не постигает истинной природы Божества». Первыми четырьмя словами Мэйфлауэрского соглашения были: «Во имя Господа, аминь», а дальше говорилось: «милостью Божией… предпринимая деяния наши во славу Господа и ради распространения христианской веры». В Основных законах Коннектикута 1639 года сказано: «Слово Божие требует для поддержания мира и единства среди людей установить разумное и справедливое правление по Божественным заповедям… дабы сохранить свободу и чистоту Евангельского слова Господа нашего Иисуса Христа».

Вспоминая обо всем этом на утренней молитве во время Международного совета христианских лидеров в 1954 году Председатель Верховного суда Эрл Уоррен сказал:

«По моему мнению, никто не может изучать историю нашей страны, не учитывая, что с самых первых дней пребывания на этом континенте мы руководствовались Священным Писанием и вдохновлялись примером Спасителя… Обратимся ли мы к первой хартии Виргинии… или к хартии Новой Англии… или к хартии Массачусетс-Бэй… или к Основным законам Коннектикута — везде присутствует один и тот же тезис: Америка — христианская земля, управляемая по христианским законам».

Демар своей книгой лишь подтверждает очевидное. За столетие до губернатора Фордайса, в 1892 году, Верховный суд США объявил: «Это христианская страна». Губернатор Нью-Джерси Вудро Вильсон в 1911 году сказал: «Америка родилась христианской страной, и задача ее — подавать пример веры и ревностного соблюдения заповедей, изложенных в Священном Писании». В 1931 году судья Джордж Сазерленд подтвердил решение Верховного суда 1892 года, назвав американцев христианским народом.

В Пласентия-Бэй, где он вместе с Уинстоном Черчиллем составлял Атлантическую хартию, Франклин Делано Рузвельт объявил, что Америка «зиждется на христианских принципах»; под его руководством хор американских и английских матросов исполнил гимн «Вперед, Христовы воины». В письме 1947 года к папе Пию Двенадцатому Гарри Трумэн повторил: «Мы — христианский народ». В решении Верховного суда 1951 года, озвученном судьей Уильямом Дугласом, говорится: «Мы религиозные люди и вся наша культура основана на пресуппозиции Всевышнего». Джимми Картер добавил: «На нас лежит огромная ответственность — мы должны создать такую форму управления, которая соответствовала бы воле Божьей».

Реакция на слова Фордайса — враждебная, злобная, антагонистическая — больше рассказывает нам о нашей культурной элите, чем о вере Великого Молчаливого большинства. Но культурная революция переписывает нашу историю и подменяет ее фикциями — в том числе следующей: Америка никогда не была христианской страной и лишь лицемеры наподобие губернатора Фордайса могут утверждать обратное. Что же касается утверждения президента Картера относительно «ответственности за создание такой формы управления, которая соответствовала бы воле Божьей», для первого лица страны подобные высказывания, согласно решению Верховного суда, запрещены Первой поправкой. Если вы хотите законным образом изменить американское общество, гласит решение суда, вы можете руководствоваться сочинениями Карла Маркса, Рэйчел Карсон, Бетти Фридан или Эла Гора, но никак не «писаниной» Матфея, Марка, Луки или Иоанна.

Каким образом происходит дехристианизация Америки? Тиранически и при удивительно слабом сопротивлении людей, чьи предки принадлежат к числу наиболее яростных противников недемократического правления.

Полвека назад Верховный суд был подвержен идеологической заразе, с помощью которой некие «темные силы» пытались реформировать наше общество. Используя один из пунктов Четырнадцатой поправки, суд подтвердил право федеральной власти налагать на штаты все те ограничения, которые конституция налагает на Конгресс. К тому времени Десятая поправка уже была отменена, и штаты стали субъектами деятельности Верховного суда.

Первая поправка запрещает Конгрессу принимать законы «касательно установления религии» и требует уважать «свободу вероисповедания», однако Верховный суд использовал эти слова для упреждающего удара по христианству. По решению суда из публичных и школьных библиотек были изъяты все Библии, сочинения отцов церкви, кресты, другие христианские символы, отменены церемонии и церковные праздники. Вместо истории Адама и Евы появилась книжка «У Хизер две мамы». Ушли изображения Христа, поднимающегося на небеса; появились рисунки обезьян, превращающихся в Ноmo erectus. Ушла Пасха, которую сменил День Земли. Сгинули библейские наставления относительно безнравственности гомосексуализма — зато пришли гомосексуалы, которые стали рассуждать о безнравственности гомофобии. Ушли Десять заповедей — зато появились презервативы.

Это решение пятидесятилетней давности повлекло за собой целую череду триумфальных побед культурной революции и сокрушительных поражений старой Америки. В 1948 году в школах запретили добровольное изучение религии. В 1963 году были объявлены неконституционными дополнительные занятия по изучению Библии. В 1980 году закон штата Кентукки, предлагавший повесить тексты Десяти заповедей на стенах школьных классов, был отвергнут законодательным собранием, поскольку эти заповеди «лишены мирского значения». В 1985 году в Алабаме признали не соответствующим конституции «миг тишины» перед началом школьных занятий. В 1989 году Верховный суд постановил удалить с территории Аллеганского окружного суда изображение Рождества. В 1992 году в школах и колледжах запретили все молитвы. В 2000 году появился запрет на молитвы и осенение себя крестным знамением во время школьных и студенческих спортивных соревнований.

Председатель Верховного суда Ренквист, занимавший эту должность на протяжении тридцати лет, многое повидал и многое слышал. Это решение суда, по его словам:

«…дышит ненавистью ко всем проявлениям религиозности в обществе… Ни суть, ни тон постановления суда не соответствуют американскому духу. Сам Джордж Вашингтон, по просьбе Конгресса, одобрившего Билль о правах, объявил, что «отныне сей день будет днем благодарения и молитв во славу Всемогущего Бога, оделившего нас своей неизреченной милостью».

Подражание — откровеннейшая форма лести. Почувствовав, что на христианство началась охота, суды низшей инстанции принялись соперничать друг с другом в стремлении превзойти «святостью» Верховный суд. В 1996 году суд Девятого округа постановил, что большой крест на мемориале в честь павших воинов в Юджине, штат Орегон, противоречит конституции. В 1999 году суд Шестого округа вынес решение, запрещающее Кливлендскому совету по образованию открывать свои заседания молитвой — несмотря на то, что в Конгрессе это происходит каждый день. Суд Одиннадцатого округа запретил все формы обращения к Божеству, будь то молитвы, благословения или божба, в школах и колледжах.

С 1959 года штат Огайо имел девизом фразу «С Божьей помощью все возможно» [В русском синодальном переводе Библии эта фраза звучит так: «человекам это невозможно, Богу же всё возможно»(Мф., 19:26).

Она воспроизводилась на официальных документах и налоговых декларациях, а также на бронзовой табличке у входа в законодательное собрание штата. В 2000 году трое судей Шестого округа постановили убрать этот девиз. На каком основании? На том, что эти слова — из Нового завета; более того, это слова самого Христа. Вот если бы штат Огайо взял девизом слова Ницше «Бог мертв» или фразу Достоевского из «Братьев Карамазовых» насчет смерти Бога, тогда все было бы в порядке.

Рокер Мэрилин Мэнсон однажды сказал: «В каждой эпохе должен быть хотя бы один храбрец, который попробует покончить с христианством; правда, еще никому это не удавалось». Возрадуйся, Мэрилин, Верховный суд тебя услышал! В мае 2001 года этот государственный орган подтвердил решение апелляционного суда, требующего от мэрии города Элкхарта, штат Индиана, убрать с лужайки перед мэрией гранитную стелу с выбитыми на ней десятью заповедями. Эта стела простояла перед мэрией сорок лет. Шестью голосами против трех Верховный суд отказался выслушать апелляцию города. Впрочем, диссидентствующий председатель суда указал своим коллегам-судьям на то обстоятельство, что портрет Моисея, несущего таблички с текстом десяти заповедей, украшает приемную залу в здании Верховного суда.

Религиозное соперничество — заведомая игра на ничью. Всякое достижение одной веры есть потеря для другой. Возвышение христианства было признано Савлом из Тарса, возглавлявшим людей, которые забили камнями Стефана-Мученика, смертельной угрозой Иерусалиму. Исламское завоевание Аравии и Северной Африки встревожило христианскую Европу. Реформация и расцвет протестантизма привели к кризису в Риме. Торжество коммунизма ознаменовалось гонениями на христиан. Наконец, внедрение секуляризма в систему американского школьного образования привело к оглушительному поражению христианства.

С детского сада и до двенадцатого класса детям внушают то мировоззрение, с каким они вступят во взрослую жизнь, и тем самым формируют будущее нации. Детей учат, во что следует верить, что ценить, к чему прислушиваться и как жить. Сегодня христианство в школах оказалось в положении бедного родственника, которого гонят отовсюду. Очередное торжество революции — насколько оно долгосрочно?

Перелистаем «Гуманитарный манифест» 1973 года. Там содержатся все те положения, которые сегодня вдалбливают нашим детям в школах. «Вера во внимающего молитвам Бога… есть вера в недоказуемое, пережиток прошлого… Традиционная этика не смогла удовлетворить современные потребности… Обещания посмертного спасения и вечного проклятия равно иллюзорны и небезопасны для психики… Наука утверждает, что человеческий род есть результат эволюции природы». Дети выходят из школ, преисполненные подобных идей, поскольку учителя ревностно выполняют пожелания культурной революции и стараются донести до учеников новую правду во всей ее неприкрытой мерзости, а христианство не пускают даже на школьный порог.

«Секулярные гуманисты» не скрывают своей цели. Манифест провозглашает право каждого человека «на контроль рождаемости, аборт и развод» и добавляет: «Многие разновидности сексуального поведения не могут и не должны считаться дурными по определению».   Свобода включает в себя «признание права каждого человека на достойную смерть, эвтаназию и самоубийство». И теперь, когда активисты революции добились изгнания христианства из системы школьного образования, эти принципы, эти догмы преподаются нашим детям. Таким образом, хоть Америка и остается в целом христианским государством, ее общественные институты и массовая культура уже давно и полностью дехристианизированы.

По замечательному стечению обстоятельств «Гуманитарный манифест» был опубликован через несколько месяцев после того, как Ричард Никсон и Спиро Агню добились победы в сорока девяти штатах над Джорджем Макговерном во время избирательной кампании 1972 года, получившей кодовое обозначение «три А» — амнистия, аборты, наркотики (асid). Несмотря на поражения либералов в 1972,1980, 1984, 1988 и 1944 годах, «Гуманитарный манифест», поначалу воспринимавшийся как верх радикализма, постепенно, по мере того как слабело сопротивление республиканцев, стал идеологией Демократической партии. Впрочем, один из его тезисов двусмысленен. Он гласит, что «отделение церкви от государства и идеологии от государства есть требования, обязательные к исполнению». Однако «секулярный гуманизм» сам по себе религия, религия американской элиты, насаждаемая в обществе Верховным судом. Возможно, величайший успех этого самого грозного соперника христианства заключается в убеждении христиан, будто речь не о соперничестве, а только о разумном подходе к идеологии.

Христиане оказались побеждены воинствующим меньшинством, верования которого чужды американской глубинке, но которое сумело пробраться в Верховный суд и провести через последний свои пожелания. Революцию можно обвинить в чем угодно, только не в недостатке терпения. Как говорил Сервантес, отдадим должное дьяволу.

Христиане, полагающие, что суд всего лишь установил равные правила для всех религий, утратили чувство реальности. Суд отобрал у них все, что они имели, и передал их соперникам. И утраченное они не сумеют вернуть без борьбы. В книге «Когда умирают нации» Джим Нельсон Блэк обрушивается на протестантов:

«Одной из важнейших причин упадка американского общества в минувшем столетии является наметившаяся среди христиан тенденция уступать территорию без боя — во имя практической пользы. Особенно этим грешат протестанты, которые используют любую возможность для отступления. Большинство христиан уже фактически уступило «арены» политических и этических сражений, причем уступило добровольно, задолго до появления борцов за свободу личности, страх перед которыми гонит нас обратно в церкви».

Возможно, сказано слишком резко, однако христианам нужна хорошая встряска, если они не хотят потерять свою страну. А еще им нужны лидеры, готовые сражаться. К.С. Льюис предостерегал относительно поиска компромиссов, которые он именовал плащом, скрывающим наготу нерешительности и робости:

«Нас, христиан, понуждают идти на ненужные уступки тем, кто не принадлежит нашей вере… Мы отдаем чересчур много… наступает время, когда нам следует проявить твердость. Мы должны показать всем, что такое истинный христианин, преданный Иисусу Христу. Мы не можем молчать или уступать во всем».

К двадцать первому веку дехристианизация общества завершится. Празднование пасхи, рождественские представления и гимны, христианские книги, фильмы, процессии исчезнут не только из школьных программ, но и, как говорится, из обихода. Ведь школы строят учебный процесс, как удобно им, не прислушиваясь к пожеланиям родителей и налогоплательщиков; они ориентируются на указания судов, распространяющих тезисы Калифорнийского университета и «Гуманитарный манифест».

В городе Рипаблик, штат Миссури, активисты революции добились удаления с городской печати фигуры рыбы, «поскольку рыба есть символ христианства… и большинство людей, которые отправляют письма, отождествляют рыбу именно с христианством».

В мае 2001 года два студента выдвинули против Виргинского военного института обвинение в нарушении конституции — в связи с тем, что перед вечерним приемом пищи студентам полагалось читать молитву.

Устранение Бога из общественной жизни Америки происходило отнюдь не демократичным путем — наоборот, диктаторски, и наши предки ни за что не стали бы этого терпеть. Почему же нынешние американцы допустили подобное — ведь большинство одобряет и молитвы, и рождественские гимны, и библейские чтения, и соблюдение десяти заповедей? Потому что мы живем под властью судей, а Конгресс не желает с ними бороться. Если Америка перестанет быть христианской страной, это произойдет потому, что она перестанет быть страной демократической. Вот он, реальный соuр d’etat.

«У нас, сэр, правит народ», — когда-то с гордостью заявляли американцы. Увы, это уже не так. В Америке правит не большинство, а кучка меньшинств, представление которых о будущем нашего государства и нашей нации поддерживается пятью членами Верховного суда — при том, что их имена вспомнит разве что каждый десятый американец…

* * *

С дехристианизацией произошло и низвержение этики, основанной на принципах иудео-христианской религии; ей на смену пришла новая этика, основанная на тезисах «Гуманитарного манифеста». Опять-таки это случилось не в результате свободного волеизъявления народа, но по решению суда. Аборт считался преступлением, ныне он — вполне допустимое деяние. Так сказал суд. Молитвы в школе перед началом уроков нарушают Первую поправку, зато голые девицы в ночном клубе ни в коей мере не развращают молодежь. Когда штат Колорадо на референдуме высказался за недопущение легализации гомосексуализма, Верховный суд определил, что голосование проходило с нарушениями, и отменил его результаты.

«Наши законы и общественные установления должны основываться на словах Спасителя человечества и воплощать его учение,- говорится в постановлении Верховного суда от 1892 года по делу «Церковь Святой Троицы против Соединенных Штатов».- Наша цивилизация и наши установления целиком и полностью христианские». По решению современного суда Америка избавилась от христианства. Прежняя этика погибла, и общества, которое она объединяла, более не существует.

Поскольку Америка безропотно приняла его решения, Верховный суд продолжал свою черную деятельность. В решении по делу о ричмондских газетах (1980) судья Уильям Дж. Бреннан описал новый порядок. По его словам, судьи «не просто третейские арбитры, но, в своей сфере, полноправные законодатели». В 1985 году тот же самый судья сообщил, выступая перед студентами юридического колледжа в Джорджтауне: «Мажоритарные процессы управления могут показаться привлекательными, однако в общем и целом они не работают». Роль суда заключается «в декларировании непреходящей ценности отдельных принципов, ценности, не зависящей от пристрастий текущего политического большинства». Судья Бреннан хотел сказать, что непреходящими являются его собственные ценности, которые он навязывает народному большинству.

«Суд, а не народ, выступает ныне источником перемен в американском обществе»,- пишет профессор Уильям Куирк, автор книги «Судебный диктат». Это положение дел разительно противоречит тому, что Джефферсон именовал «основополагающим принципом», а именно: «правительство остается республиканским, пока оно воспринимает вэлю людей и осуществляет ее».

Уоррен, Дуглас, Бреннан и Блэкман победили. У нас больше нет республики. А христианство, изгнанное из школ и с городских улиц, постепенно утрачивает почву. В опросе Гэллапа 1999 года 62 процента молодых людей согласились с тем, что «религия теряет влияние на американское общество». Другой опрос показал, что в Америке «атеистов и агностиков больше, чем мормонов, иудеев или мусульман». Из четырнадцати миллионов неверующих половина принадлежит к «поколению Икс» и 31 процент — к поколению бэби-буммеров. Лишь 42 процента американцев по-прежнему считают христианство единственной истинной религией. В 1996 году 62 процента протестантов и 74 процента католиков сказали, что для них все религии одинаково значимы. Америка пока остается самой «христианизированной» страной Запада, однако для большинства нынешняя вера — уже далеко не та воинственная и суровая вера предков. Сбылось предсказание католического епископа Фултона Дж. Шина, сделанное в 1931 году. Мы создаем, утверждал Шин:

«…общество широких взглядов, которое не видит разницы между Богом как Первопричиной и Богом как «ментальной проекцией», которое сравнивает между собой Христа и Будду, святого Павла и Джона Дьюи, а затем воспаряет к горнему синтезу и начинает говорить, что христианство ничем не лучше других религий и что все мировые религии одинаковы».

До сих пор ни один суд еще не обязывал церковь переписать гимны, молитвы и Библию так, чтобы эти тексты соответствовали новому секулярному катехизису. Церковь сама сделала это, безо всякого принуждения. Почему? До по самой человеческой из причин.

Многие молодые священники сами не верят в неопровержимость истин, преподанных им в семинариях, и не хотят отставать от своего поколения, «уходящего в даль грядущую»; поэтому они пытаются совершить невозможное — примирить христианство с контркультурой. Но в своем отчаянном стремлении осуществить это «слияние» они только выставляют себя на посмешище.

«Благая весть! Как сладостен тот звук, что спас убогого раба!» — такова первая строка самого, пожалуй, известного из гимнов, написанного раскаявшимся капитаном невольничьего судна Джоном Ньютоном в 1779 году. В некоторых вариантах эта строка меняется на «спас и укрепил меня» или «освободил и спас меня». Почему? Чтобы избавиться от ненужного напоминания о греховности рода человеческого и искуплении этой греховности Иисусом Христом.

Стансы «К прекрасной Америке» со строками «Как хороша для ног пилигрима/Истерзанных суровыми дорогами/И привыкших к свободе…» часто опускаются в сборниках гимнов и песен. Почему? Потому что, поясняет преподобный Гарольд Джекобе из индейского племени ламбер, «белые растоптали индейцев и проложили свою дорогу к свободе по их телам».

Строки «Белым как снег. Господь, сделай меня…» из гимна «Все в руце твоей, Боже» часто поются как «Омой меня, Господь, омой». Очевидно, словосочетание «белый как снег» имеет расистский подтекст. Обращение «Отец, Сын и Дух Святой» ныне заменено на «Творец, Искупитель и Опора», что делает фразу более нейтральной с гендерной точки зрения. А нью-йоркская церковь Риверсайд предпочитает такое обращение: «Отец, Сын и Святой Дух, Единый Господь, Матерь людская».

Матерь Божья, помолись за нас.

Гимны «Вперед, Христовы воины» и «Я солдат креста» отвергнут как чрезмерно воинственные. Гимны «Он вел меня» и «Господь, Отец людей» признаны шовинистическими. Гимн «Да упокоит вас Господь» — также недопустим; гимн «Вера наших отцов» постоянно критикуют. Те, кому нравится мелодия, но не нравятся слова, могут подставлять «матерей» или «предков» вместо «отцов». Гимн «Господь наших отцов» превратился в «Господа эпох», а вместо «Сына человеческого» в некоторых конгрегациях исполняют гимн под названием «Человеческое дитя».

В 1980 году Национальный совет церквей основал комиссию ученых феминисток, которым было поручено создать новый словарь церковных выражений. «Высшее существо» вместо «Господь», «Дитя Бога» вместо «Сын Божий» и так далее. Желание Господа сотворить Адама и Еву было сформулировано таким образом: «Нехорошо, что человеческое существо бродит в одиночестве; нужно создать ему пару».

Когда первый том «Полного языкового лексикона» вышел из печати в 1983 году, профессор политологии Роудс-колледжа Майкл Нельсон написал: «После двух недель попеременной ярости и приступов бурного веселья церковь отправила этот том туда, куда он и заслуживает, — на свалку».

На смертном одре атеист Вольтер проговорил: «Я хотел бы обратиться к Богу с одной-единственной молитвой. О Боже! Пускай мои враги будут смешны». И Бог ответил Вольтеру: «Ни один суд не заставлял церковников выставлять себя на посмешище. Они стремились соответствовать, а в результате оказались не у дел. И прежде чем корить пятнадцатилетних за пристрастие к сексу и наркотикам, церкви следовало бы озаботиться душами взрослых людей, правящих страной».

ПРОВОКАЦИИ

В словаре коммунистов «мирное сосуществование» вовсе не обозначало реальный мир. Этот термин означал продолжение борьбы иными, невоенными методами. Борьба за этическую гегемонию также закончится лишь тогда, когда одна из сторон окажется в проигрыше, а другая восторжествует. Если традиционалисты полагают, что смогут мирно сосуществовать с культурной революцией, им следует вспомнить недавние лекции в Национальном фонде искусств касательно осквернения христианских символов и нападок на христианскую этику.

«Писающий Христос» Андреаса Серрано представляет собой фотографию большого распятия, погруженного в урину. Роберт Мапплторп превратил алтарный образ девы Марии в окровавленный галстук и опубликовал фотографию себя самого с хлыстом, торчащим из анального отверстия. В романе «Странный город» некий поэт описывает Христа как шестилетнего мальчика, над которым надругался взрослый. В каталоге предметов искусства, издаваемом на средства Национального фонда искусств, активист движения по борьбе со СПИДом называет покойного кардинала Джона О’Коннора «жирным каннибалом из дома со свастиками на Пятой авеню», Под «домом со свастиками» имеется в виду собор святого Патрика, оскверненный гомосексуалистами, которые однажды явились на воскресную мессу и повыплевывали на пол освященные хлеб и воду. Центральным элементом выставки «Сенсации» в Бруклинском музее искусств была картина «Святая дева Мария», изображавшая Богородицу с головы до ног в слоновьем кале, на фоне женских гениталий, образующих нечто вроде нимба. В соседнем зале были выставлены манекены в человеческий рост — голые девицы с пенисами, выступающими из их тел в самых неожиданных местах.

«Искусство — то, без чего всегда можно обойтись»,- утверждал Энди Уорхол. Пикассо относился к искусству более серьезно: «Искусство служит не для отделки апартаментов… Искусство — оружие революции». Уиллер Уильяме, один из величайших американских скульпторов, признавал, что целью современного искусства является «уничтожение веры в культурное наследие». Другими словами, искусство — еще один фронт беспрерывной войны, которую культурная революция ведет с христианством.

В 2001 году Бруклинский музей представил выставку Рене Кокс «Тайная вечеря мамочки Йо». На одной из фотографий раздетая донага мисс Кокс изображала Иисуса, одиннадцать чернокожих приятелей выступали апостолами, а единственный белый олицетворял собой Иуду. Когда мэр Джулиани позволил себе пройтись насчет «антикатолической направленности Бруклинского музея» и создал комиссию по «наведению порядка», глава Бронкса Фернадо Феррер заявил, что предложение мэра напомнило ему «Берлин 1939 года».

На деле вся та грязь, которую творческие сообщества вываливают на католиков и их священнейшие символы, действительно напоминает Берлин 1939 года, особенно книгу Юлиуса Штрайхера «Der Sturmer», где верования евреев подвергались такому же осмеянию, какому Мапплторп, Серрано и Кокс подвергают сегодня верования католиков. В чем разница? Антикатолицизм, этот антисемитизм интеллектуалов, есть «мода» современной политической элиты. И скептическое, если не сказать больше, отношение к католицизму характерно не только для столицы и крупных городов.

В начале 2001 года в Музее международного искусства Санта-Фе был выставлен подготовленный на компьютере коллаж под названием «Богоматерь Гваделупы» — почти нагая, если не считать бикини из роз, женщина на руках ангела с обнаженной грудью.   Когда преподобный Майкл Дж. Шихан выразил свой протест, а к музею подошла разъяренная толпа местных жителей, директор музея Томас Уилсон развел руками: «Мы не ожидали ничего подобного». Куратор выставки Тей Марианна Нанн не скрывала недоумения; в интервью газете «Нью-Йорк Таймc» она заявила, что изображения Богоматери Гваделупы, священнейшей иконы мексиканских американцев, встречаются очень часто и что Богоматерь изображали и в виде куклы Барби, и в кимоно каратистки, и как татуированную лесбиянку…».

Как известно, искусство — зеркало души. Т.С. Элиот называл искусство воплощением человеческой религии. Если это верно, какова же душа упомянутых выше «художников»? Что произойдет, если им вздумается высмеять Холокост — например, выставить компьютерный коллаж: голая Анна Франк флиртует с эсэсовцами в Освенциме? Или поставить театральное шоу, высмеивающее доктора Кинга?

Мы знаем ответ. Когда французская компания «Алькатель», с разрешения семьи Кинга, использовала фрагмент речи доктора Кинга в телевизионной рекламе, представитель NААСР Джулиан Бонд заявил: «Хоть что-то должно остаться священным». В новом язычестве вполне допустима порнографическая открытка с девой Марией, но речи доктора Кинга священны и неприкосновенны.

Годы назад, когда на экраны вышел фильм «Пророк», в котором зрителю показывали лицо Мухаммеда, что само по себе было кровным оскорблением для мусульман, кинотеатры отказывались брать этот фильм в прокат из страха кровавого возмездия. Когда Салман Рушди опубликовал «Сатанинские стихи», роман, признанный оскорбительным для ислама, ему пришлось провести несколько лет за границей, укрываясь от фатвы — смертного приговора, оглашенного аятоллой Хомейни. Конечно, фатвы и теракты — не американский способ выражения протеста; мы более привычны к экономическим бойкотам и политическим забастовкам. Когда христианам советуют «подставить другую щеку», нужно помнить, что мы в таких случаях отвечаем за себя, а не за Господа. Сам Христос выгонял менял из храма кнутом…

В 1990 году редактор «Эмерикен Артс Куотерли» Джеймс Ф. Купер опубликовал рекламное объявление. Подобно тому как Хорейс Грили призывал ветеранов Гражданской войны отправляться на Запад, Купер обратился к ветеранам холодной войны: «Верните нашу культуру!» Консерваторы, по словам Купера:

«…никогда, похоже, не читали рассуждений Мао Цзэдуна о ведении культурной войны против Запада. Между тем сочинения Мао входили в комплект обязательного чтения для поколения 1960-х, вдохновленного Гербертом Маркузе, поколения, которое сегодня находится у власти… Консерваторы упорно не замечают того факта, что современное искусство — давно забывшее идеализм Мане, Дега, Сезанна и Родена — превратилось в поставщика всего деструктивного, тупого, уродливого, порнографического, марксистского, в проводника антиамериканской идеологии».

Ответ христиан на нападки на Господа, на осквернение святынь, на экзерсисы Серрано, Мапплторна, Кокс и компании был, можно сказать, почти не слышен и весьма жалок. Как выражается Реджис Филбин: «Это ваш окончательный ответ?»

ПРАВА ГОМОСЕКСУАЛИСТОВ И ГРАЖДАНСКИЕ ПРАВА?

Сражение за душу Америки не утихает. Весной 2000 года студентка-лесбиянка из университета Тафта выдвинула обвинение в дискриминации против местного отделения Межуниверситетского христианского общества, отказавшего ей в праве присутствовать на заседании. Защищаясь, лидер общества сказал: «Когда от нас требуют отказаться от Библии, это означает для нас отказаться от сути нашей религии».

Результат: студенческий суд распустил местное отделение Христианского общества, лишил его финансирования и запретил членам общества собираться на территории колледжа. Отделению пришлось убрать из своего названия всякое упоминание об университете Тафта. Большинство студентов аплодировало этому решению: ведь третировать гомосексуалистов, поясняли они, значит вести себя неправильно. Университет обратился в суд штата — и выиграл дело. Но этот случай был лишь предвестником последующих событий.

В университете Тафта произошел конфликт вер. Катехизис революции учит, что гомосексуальность — достоинство, никак не грех, и что люди, относящиеся к гомосексуалистам и лесбиянкам неодобрительно, суть консерваторы, которых необходимо переучивать. Согласно Библии, гомосексуальность противоестественна и порочна. И тут мы подходим к основе культурной войны: на каких верованиях — точнее, на чьих верованиях — должны зиждиться законы? В университете Тафта новая вера на короткий срок сменила старую, и христианам пришлось подчиниться. Революция признает сосуществование только до тех пор, пока не добьется гегемонии. А затем начинает диктовать свои условия.

Но кто же прав? Что есть гомосексуальность — аморальная распущенность или вполне моральный и законный образ жизни? Доктор Чарльз Сокаридес, автор множества книг, лауреат премии Ассоциации психоаналитиков Британского общества здравоохранения, изучал гомосексуальность на протяжении сорока лет. Треть его пациентов после курса лечения вернулись к нормальной жизни, женились или вышли замуж и завели детей. Доктор Сокаридес описывает, каким образом культурная революция превратила «патологию» в норму жизни. Он пишет:

«Активисты не стали мельчить. Они приступили к обработке мировых — не национальных! — светил психологического сообщества и сумели нейтрализовать их полным переосмыслением самого термина «гомосексуальность». В 1972 и 1973 годах они переизбрали руководящие органы Американской психиатрической ассоциации и, проведя ряд маневров и интриг, буквально за ночь «исцелили» гомосексуальность как явление. Ассоциация по их наущению заявила, что влечение к лицам своего пола не является противоестественным. Это всего лишь индивидуальная особенность — столь же нейтральная, как, скажем, леворукость. Тех, кто не соглашался с этим политическим переосмыслением, вскоре заставили замолчать с помощью административных мер. Наши лекции отменялись без предупреждения, наши исследования и статьи без объяснения причин отвергались научными журналами. А в обществе тем временем происходили куда более серьезные вещи.

Телевизионные и кинопродюсеры принялись снимать фильмы, пропагандирующие гомосексуальность как норму жизни. «Голубой» журнал поучал Голливуд, что и как следует снимать. Издатели перестали брать рукописи, в которых содержались хотя бы намеки на возражения против гомосексуальной революции. Геи и лесбиянки руководили сексуальным воспитанием в школах, внедрялись в деканаты и университетские советы. Законодательные собрания штатов одно за другим отменяли законы, объявлявшие содомию преступлением».

В фильме «Филадельфия» Том Хэнкc играет больного СПИДом адвоката, которого изводят жестокие коллеги. Голливуд дал Хэнксу «Оскара» за эту политкорректную роль. Но Сокаридес, который утверждает, что гомосексуализм излечим ничуть не хуже, чем алкоголизм в клинике Бери Форд, не сдавался. И традиционалистам необходимо последовать его примеру. Ведь гомосексуальность — не свобода, а рабство; это не образ жизни, а образ смерти. С распространением СПИДа пациенты доктора Сокаридеса все чаще стали говорить ему: «Доктор, когда бы не вы, я бы умер».

Те, кто полагает, будто движение за права гомосексуалистов есть прообраз движения двадцать первого столетия за гражданские права, упускают важнейшее отличие. В борьбе за гражданские права можно и нужно опираться на Библию, законы природы и на слова Томаса Джефферсона о равенстве всех людей перед законом. Что касается гомосексуализма, тут все иначе. Джефферсон относился к гомосексуальности как тягчайшему преступлению. В бытность губернатором Виргинии в 1779 году он ввел за гомосексуализм такое хе наказание, как за насилие. Библия, католическая доктрина и законы природы, мягко выражаясь, не одобряют этого явления и признают общество, в котором оно процветает, декадентским. Христианам надлежит реформировать подобные общества — или отдалиться от них.

В «Письме из бирмингемской тюрьмы» Мартин Лютер Кинг писал: «Справедливый закон — тот, который придуман людьми и соответствует этическому или Божьему закону. А несправедливый закон — тот, который противоречит закону этическому. Если воспользоваться терминологией святого Фомы Аквинского, несправедливый закон есть закон, который не укоренен в вечном и природном законе». Однако современные законы о гомосексуальности никак не соответствуют «Божьему закону», они отнюдь «не укоренены в вечном и природном законе». По определению, предложенному доктором Кингом, эти законы несправедливы и противоречат этике. Христиане не принимают и никогда не примут этих законов. Они вряд ли могут стать побудительной причиной к объединению общества.

Единственный способ, каким движение за права гомосексуалистов может преуспеть в своем стремлении принудить общество к принятию гомосексуальности как нормы жизни, заключается в предварительной дехристианизации этого общества. И нельзя не признать — первые шаги на этом пути уже сделаны.

ВЕЛИКИЙ ЭКСПЕРИМЕНТ

Мы предпринимаем исключительно смелую попытку. Подобно Люциферу и Адаму, западный человек решил, что он может ослушаться Бога безо всяких последствий и сам стать Богом. Отвергая христианство, западный человек словно говорит: «С помощью биологии и медицины мы узнали, как не допустить зарождение жизни, как продлить жизнь, как создать жизнь, как клонировать ее. С помощью военных технологий мы узнали, как выигрывать войны, не теряя ни единого солдата. С помощью монетарной финансовой политики мы научились предотвращать экономические кризисы. Скоро мы выясним, как предотвращать рецессии. Глобальная экономика сулит процветание всем людям на планете благодаря свободному рынку и свободной торговле. Глобальная демократия принесет нам всеобщий мир, вместо национальных правительств у нас появится мировое правительство. Господь был отличным летным инструктором, но теперь мы научились обходиться без него. Дальше мы пойдем сами».

Дехристианизация Америки — рискованная игра, ставкой в которой выступает наша цивилизация. Америка швырнула за борт «этический компас», по которому республика держала путь в течение двухсот лет, и теперь плывет наугад. Курс прокладывает только разум — Божественным откровением мы пренебрегаем. Отцы-основатели предупреждали, что это — мост в никуда. Ни одна страна не сможет оставаться свободной, если она лишится добродетели, а добродетель не может существовать при отсутствии веры. «Не поддавайтесь иллюзии, будто мораль возможна без религии»,- предостерегал Вашингтон в своем прощальном обращении к нации. — К богатству и процветанию ведет множество дорог, и на каждой из них опорой вам будут только вера и мораль». Джон Адаме соглашался со своим предшественником: «Наша конституция составлена только для религиозных и нравственных людей, для всех остальных она непригодна».

Давайте посмотрим, что произошло с нашим обществом после свержения прежнего этического порядка:

  • из каждых четырех новорожденных белых один рожден вне брака. В 1960 году таких младенцев было 2 процента. Трое из четырех незамужних белых женщин к девятнадцати годам лишаются девственности. В 1900 году эта цифра составляла 6 процентов. Уровень самоубийств среди подростков утроился по сравнению с началом 1960-х годов. Тесты среди школьников старших классов показывают, что сегодня у нас самый низкий уровень образованности среди всех промышленно развитых стран.
  • в год в США сегодня совершается 1,2-1,4 миллиона абортов; это наивысший уровень на Западе, при том , что с решения по делу «Роу против Уэйда» общее количество абортов составило 40 миллионов. Количество детей, рожденных в браке, сократилось в США с 4 миллионов в 1960 году до 2,7 миллиона в 1996 году.
  • уровень разводов вырос на 350 процентов по сравнению с 1962 годом; как минимум треть американских детей живет с одним из родителей.
  • почти 2 миллиона американцев находятся в тюрьмах, 4,5 миллиона отпущены на поруки или под залог. В 1980 году количество узников в США равнялось 500 000 человек.
  • в Соединенных Штатах сегодня шесть миллионов наркоманов.
  • в афроамериканском сообществе 69 процентов младенцев рождаются вне брака, две трети детей живут с одним родителем, 28,5 процента мальчиков, как ожидается, попадут в тюрьму. В крупных городах четверо из каждых десяти чернокожих мужчин в возрасте от шестнадцати до тридцати пяти лет находятся в тюрьмах, либо отпущены на поруки или под залог. Наркотики распространяются пандемически. Дети не желают учиться, сознательных детей унижают и бьют. Девочек насилуют члены молодежных банд, «подсевшие» на наркотики и рэп.

Такова статистика декадентского общества и умирающей цивилизации, таковы первые плоды культурной революции, дехристианизирующей Америку. Изучая эти данные, поневоле вспоминаешь слова Уиттакера Чамберса в «Свидетеле»: «История засыпана обломками народов, которые утратили Бога и умерли».   Джон Нельсон Блэк добавляет:

«Сколь далеко вы бы ни заглянули, основой любого великого государства, любого общества всегда служила религия. Будь то Индия, Китай, Палестина, Греция, Карфаген, Африка или цивилизации Южной и Центральной Америки, везде происходило одно и то же: цивилизации возникали из религии, а когда традиционные верования по тем или иным причинам переставали оказывать влияние на общество, нации погибали».

Европа давно напоминает Соединенные Штаты. В Канаде между 1960 и 2000 годами число детей, рожденных вне брака, возросло с 4 до 31 процента; в Великобритании — с 5 до 38 процентов; во Франции — с 6 до 36 процентов.

У людей исчез моральный ориентир, сообщил кардинал Кормак Мэрфи-О’Коннор, архиепископ Вестминстерский, в обращении к участникам съезда священников в сентябре 2001 года. Люди ищут радости в алкоголе, наркотиках, порнографии, сексе, — повторял кардинал вслед за епископом Кентерберийским, доктором Джорджем Кэрри, который выступал на аналогичном съезде годом ранее. «Процветает безмолвный атеизм. Считается, что смерть подводить итог всему, что посмертного воздаяние не будет, поэтому ни к чему заботиться о вечных ценностях».

Но что для одного — горе, для другого счастье. Для ревностного марксиста Куба Кастро — самый настоящий коммунистический рай в сравнении с Кубой 1950-х годов, общество куда более достойное и справедливое, чем то, которое создали изгнанники и беженцы в Майами. Для нашей культурной элиты разводы, аборты и отмирание христианских институтов наподобие освящаемого церковью брака могут служить вехами на пути к свободе.

Но как нам создать нравственное общество, если мы даже не можем согласиться друг с другом, что нравственно, а что — нет?

БОЙСКАУТЫ СТАНОВЯТСЯ ФАНАТИКАМИ

«Культура есть религия, овеществленная и объясненная»,- заявил теолог Генри Ван Тиль. Вторя историку Кристоферу Даусону, Рассел Кирк писал, что всякая культура коренится в «культе», то есть в религии. «Это не просто игра слов, — добавляет Брюс Фронен, профессор Центра культурного возрождения имени Рассела Кирка:

«Оба слова,»культура»и»культ», происходят от латинского colère, что значит «выращивать, воспитывать, культивировать», как культивируют сад или воспитывают себя… Даусон утверждал, что народ возникает из общности поклонения. По мере того как у людей складываются совместные литургические практики — будь то настоящая литургия или простое распевание гимнов,- возникают и социальные обычаи, относящиеся к еде, искусству, ежедневным ритуалам. Эти общие навыки объединяют людей в народ, в культуру, а также навсегда связывают народ с религией».

Целью секуляристов является уничтожение связи между культурой и религией. Если они этого добьются, культура умрет. Доктор Кирк пишет:

«Всякая культура возникает из религии. Когда вера ослабевает, культура приходит в упадок, хотя зачастую складывается видимость процветания культуры на фоне увядания питавшей ее веры. Однако ни религия не может существовать без здоровой культуры, ни культура оставаться равнодушной к увяданию или «выветриванию» трансцендентного»».

Таким образом, культурная война есть одновременно война религиозная, доказательством чему может служить последняя стычка — битва бойскаутов.

В книге бойскаутов 1911 года содержатся следующая заповедь: «Мальчик не станет гражданином без признания своих обязательств перед Господом». Клятва бойскаута звучит так: «Клянусь честью исполнять свой долг перед Богом и моей страной». Гомосексуальные контакты несовместимы с необходимостью соблюдать «моральную чистоту», прописанной в уставе организации.

С момента своего основания американские бойскауты твердо придерживались этих принципов. Однако общественное мнение успело перемениться, а скауты, похоже, этого не заметили. В итоге то, что представлялось нравственно верным в 1980 году, стало фанатизмом в году 2001. Для газеты «Нью-Йорк Таймс» современные бойскауты «нечто вроде группы ненависти». И либо скауты приспособятся к изменившейся общественной морали, либо адепты культурной революции добьются их устранения.

Революция попросту не может сосуществовать с бойскаутской организацией — многочисленной, уважаемой и любимой, внушающей вдобавок мальчикам уважение к ценностям, которые сама революция отвергает. Поэтому на стол ложится ультиматум: бойскаутам гарантируют сохранение их положения в обществе при одном условии — они откажутся от части своих традиций и поступятся частью принципов. В особенности устав организации должен позволить скаутам и их наставникам атеизм и гомосексуализм.

«Сделайте ему предложение, от которого он не сможет отказаться»,- говаривал Дон Корлеоне. Революция делает бойскаутам предложение, от которого они и вправду не смогут оказаться, ибо выбор у них невелик: сдаться — или погибнуть.

Учитывая, что произошло с католической церковью, в лоне которой укрывались, как выяснилось, священники-педофилы, преследовавшие служек, стремление не допустить проникновения гомосексуализма в ряды бойскаутов было бы, прежде всего, проявлением здравого смысла. Однако идеология отрицает здравый смысл. Калифорнийский университет сегодня отстаивает право гомосексуалов возглавлять скаутские отряды — и право Североамериканской лиги мужской любви публиковать пособия по «подбору» партнеров без привлечения внимания полиции (иными словами, пособий для педофилов «Как совратить невинного мальчика»). Против Лиги выступают родители десятилетнего мальчика, изнасилованного и убитого членом этой организации.

ЧЕМ ЖЕ ТАК ВАЖНА БИТВА БОЙСКАУТОВ?

Отбросив утверждение скаутов, что они — частная организация, на которую не распространяются антидискриминационные законы штатов, Верховный суд штата Нью-Джерси велел бойскаутам отныне принимать в свои ряды гомосексуалистов — во имя высокой цели, «устранения дискриминации в обществе». Тем самым суд лишний раз подтвердил соответствие скаутского устава христианской морали: и по Библии, и по скаутскому уставу гомосексуализм есть извращение, «язва» на теле американского общества.

Затем пятью голосами против четырех суд избавил скаутов от необходимости решать — придерживаться ли заветов Господа или быть уничтоженными государственной машиной. Однако упорство скаутов стоило им недополучения одного миллиона долларов. В Нью-Йорке, Калифорнии, Массачусетсе и Миннесоте школьные советы запретили скаутам доступ на территорию общеобразовательных школ. Точно так же поступили мэрии Майами-Бич и Форт-Лодердейла, Тридцать два местных отделения скаутов лишились связи друг с другом, а фирмы «Леви-Стросс», «Уэллс Фарго» и «Текстрон» — отказали им в финансовой поддержке. Союз еврейских конгрегации США распространил меморандум, в котором говорилось о необходимости порвать со скаутами. Кинорежиссер Стивен Спилберг вышел из попечительского совета организации бойскаутов, заявив: «Последние несколько лет глубоко меня опечалили — американские бойскауты открыто и активно участвовали в дискриминации других людей. Стыдно!» Когда скауты вышли на сцену на церемонии открытия съезда Демократической партии в Лос-Анджелесе, делегаты встретили их улюлюканьем. Репортер Валерии Ричардсон писала:

«В обычных обстоятельствах это было бы воспринято как повод к удалению делегатов из зала. Но те, кто думал, будто демократы станут церемониться со скаутами, явно приехали не по тому адресу… Поддержка прав гомосексуалистов стала неотъемлемой частью демократической идеологии, столь же важной, как и борьба за гражданские права».

В апреле 2001 года культурная революция выкатила на передовую свою мортиру — шоу канала СВ5 «Шестьдесят минут» — и, как выразился обозреватель Нат Хентофф, «единым залпом уничтожила скаутов». Хентофф позволил себе также процитировать «Демократию в Америке» Алексиса де Токвиля: «Право на объединение столь же неотъемлемо, как и индивидуальная свобода».

Впрочем, эти права стали первыми жертвами в культурной войне, которая ведется без передышек и перемирий. Традиционалисты вынуждены отступать, но бросать сопротивление нельзя. Следом за дехристианизацией публичных школ и городских улиц произойдет захват частных школ и частных организаций. Соблазняя государственными деньгами, людей заставят отказаться от Бога и признать катехизис революции, который недвусмысленно заявляет: «Все стили жизни равноправны». Кто утверждает иное, будет предан анафеме. Какое же будущее, в таком случае, ожидает Запад? Вновь слово Элиоту:

«Если христианство погибнет, вместе с ним погибнет вся наша культура. И придется начинать все сначала, медленно и болезненно, и новая культура из ниоткуда не появится. Нужно подождать, пока прорастет трава, потом скормить ее овцам, потом состричь шерсть, а уж затем вязать себе кофту. Нас ждут долгие века варварства. Скорее всего, мы не доживем до расцвета новой культуры, как и наши прапрапраправнуки — а если и доживем, вряд ли кому-либо из нас это принесет счастье».

Часть 1. Исчезающий вид

Часть 2. Куда подевались дети?

Часть 3. Революционный катехизис

Часть 4. Они совершили революцию

Часть 5. Новое Великое Переселение

Часть 6. Новая Реконкиста

Часть 7. Война против прошлого

  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • MySpace
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Google Buzz
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • Reddit
  • StumbleUpon
  • Technorati
  • del.icio.us
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • Блог Я.ру
  • Блог Li.ру
  • Одноклассники

2 Responses to Смерть Запада. Часть 8. Дехристианизация Америки

  1. saxon1118:

    Дэвид Дюк прав 100% сионисты нас уничтожают, но не открыто а подлостью :(

  2. mail.ru ANG @:

    Да не учит не чему людей даже примеры сионисты сдесь не причом церковь какая бы она не была способствует сплачению разедени людей отнеми традицыи и на их место придёт что то другое свидетели иеговы очень спосопствуют замещению без традицыозности ,голая информация без душная и безликая .Будут приходить с именем моим и прельстят лучших исполнение пророчества . Храни Боже веру православную и Русь великую

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Social Media Auto Publish Powered By : XYZScripts.com