Архив тэгов: русская национальная идея

Звездные врата Путина.

eli

Ни разу «не ракетчик» и даже не филолог, но вот, прочитав заголовки печатной периодики в электричке метро, подумал, что истина в чем-то подобна световому фотону — квантовой частице, которой свойственен корпускулярно-волновой дуализм, и что в разных измерениях истина проявляет свойство частицы или волны…

Атомное Православие

BycdkDgIEAAx7of.jpg large

Атомное православие = Грозный (православие) + Сталин (атомные пятилетки). Это примирение красных и белых, традиций и модерна.

Кривляния западных политиков, изображающих будто "конец истории" — свершившийся факт, выглядят довольно нелепыми. Только ослепленные гордыней и непомерным самомнением англосаксы могли уверовать в незыблемость Вавилонской башни глобализма. Еще открыт вопрос – башня ли это, а не, напротив, глубоко вырытый каменный колодец, со дна которого Запад мнит себя господином горы. Кроме того, любой вменяемый наблюдатель не мог не заметить появления на мировой арене новых глобальных игроков. Но самое важное, у русских есть своя собственная примета для определения наличия или отсутствия хода у истории.

«Децентрализация» — старый лозунг новых сепаратистов

16

Георгий Георгиевич Замысловский (1870–1920) — русский правовед, государственный и общественный деятель – однин из последовательных защитников интересов русского народа в области права.

_______

Государственная Дума. Третий созыв. Сессия 1. Заседание 9. 20.11.1907. Речь Г. Г. Замысловского по польскому вопросу

Господа члены Государственной Думы! Я не буду говорить о правительственной программе во всей ее совокупности. Я буду говорить только о небольшой части этой программы, именно о той ее части, которая касается жизни русского населения северо-западных окраин. Я вынужден говорить об этом ввиду тех положений, которые от имени польского населения окраин были здесь высказаны представителем польского коло (польск. Koło Polskie, польский кружок — группа польских депутатов в Государственной думе Российской империи. Прим. ред.), и которые мне представляются неверными и совершенно превратными. Мы слышали в самый разгар революционного движения настойчивые требования польской автономии. Слово это и тогда грешило неопределенностью, но чем выше подымалась революционная волна, тем более, подобно воздушному шару, надувалось это неопределенное понятие и наполнялось весьма реальным содержанием. Спадала эта революционная волна, спадали эти назойливые требования.

Понятие об автономии становилось все ýже и ýже, сжималось все теснее и теснее. Теперь ораторы оппозиции признают, что революции нет, а есть лишь, по выражению одного из них, мертвая зыбь. И вот, признавая в первой части своей речи, что революционного движения нет, представитель польского коло Дмовский во второй части своей речи уже ни разу не употребляет этого слова «автономия», и в этом мы уже видим прогресс. Но вместо неопределенного слова «автономия» выдвигается другое слово, которое звучит, пожалуй, не так сердито, но также неопределенно, это – «децентрализация». Если вы требуете ясных, определенных выражений от правительства, то и сами должны говорить с ним ясно и определенно. Правительство вам предлагает самоуправление, конечно, с ограждением русского языка, прав русской государственности, прав русского населения на окраине. И нам на это заявляют, что программа правительства поляков не удовлетворяет, и что нужно не самоуправление, а нечто иное – децентрализация. Итак, децентрализация – это немножко меньше автономии и немножко больше самоуправления; но что же это такое? Мы этого не знаем и из заявления представителей польского коло знать не можем. Так вот, раз вы требуете от нас определенности и ясности, то потрудитесь и вы ясно нам сказать, чем это ваша децентрализация, с одной стороны, отличается от автономии, о которой вы теперь больше не говорите, и, с другой стороны, от того самоуправления, которое нам предлагается, но которое вы критикуете.

Православные англичане, американцы, французы — русские?

Люди без капли русской крови, без каких-либо исторических связей с нашей страной — настоящие англичане, американцы, французы — обрели веру в Русской православной церкви.

5k4484_msg-big

Николай Рерих «И мы несем свет»

Алатырская аномалия

До столицы Чувашии двести километров, до ближайшей железнодорожной станции — девяносто. По очень плохой дороге. На окраине деревянные домики, ближе к центру этажность повышается. Алатырь для человека пришлого — типичная наша глухомань. А в жизни городок превращается в международный центр православия!

В покосившемся бревенчатом бараке раньше располагалось психиатрическое отделение местной больницы. На одной из дверей надпись "палата N 5" (шестого номера нет). Теперь здание принадлежит приходу церкви Иверской иконы Божией Матери. Настоятелем тут француз, игумен Василий (Паскье).

В трапезной девочка Маша делает уроки, а за соседним столом Джон Стифф из Чикаго (он только недавно закончил университет) и его девушка, студентка Лайла Умхау, рассказывают, как приняли православие и почему оказались так далеко от Америки и благ цивилизации.

— Здесь живет Руфь, англичанка, школьная учительница. Сейчас уехала в отпуск. Она работала с моими родителями, — говорит Джон. — Я приехал по ее совету, хотел больше узнать о православии. Месяц назад крестился.

Руфь была сотрудницей протестантской организации. В Россию приехала проповедовать свою веру, а в результате стала православной. "В Алатырь она перебралась из Чебоксар, потому что на французском ей исповедоваться легче, чем на русском. А я же француз", — объясняет игумен Василий.

Еще раз о месте России в системе мировых координат и «европейском выборе»

tskt

В последние месяцы очевидным образом ускорился процесс фундаментальных, если не сказать, сейсмических перемен в устройстве современного мира, в конфигурации центров глобального и регионального влияния. Эти перемены затрагивают Россию, а у иных из них самый эпицентр находится в нашей стране либо в ее лимитрофной периферии. В связи с этими событиями и процессами, сопровождаемыми, как это всегда бывает, обильным кровопусканием, актуализируется вопрос о месте России в системе мировых координат, о ее идентичности, о ее, если так можно выразиться, цивилизационной прописке.

Помимо историософского плана, рассуждения на эту «вечную» тему ведутся и на прагматическом уровне современной политики. В этой плоскости вопрос, грубо говоря, ставится так: должна ли Россия, а лучше сказать, русский мир как исторически и перспективно единое целое, в котором Российская Федерация хотя и составляет центр преобладающей силы, но представляет собой все же только его часть, продолжать следовать в фарватере Запада, соглашаясь с ролью нерадивого и бестолкового ученика, с покорностью принимающего тычки и затрещины за свою нерасторопность и несообразительность, либо она может позволить себе действовать без подсказки менторов, без пресловутой учительской ферулы, которой в средневековых школах били по рукам проштрафившихся школяров, вызвавших неудовольствие наставников.

Иными словами, переводя тему в другой и высший план, в контекст историософский: где законное, подобающее место России в современном мире? На задворках Запада, куда стремятся протиснуться непритязательные державы Восточной Европы, вроде Эстонии? Или Россия сама по себе представляет иной мир и иную цивилизацию, или, другой вариант ответа в пользу независимости, Россия принадлежит миру иной цивилизации, чем Запад?

Русская самобытность против западной искусственности

wearerussians

Обширная Русская земля, даже во времена разделения своего на мелкие княжества, всегда сознавала себя как одно живое тело и не столько в единстве языка находила свое притягательное средоточие, сколько в единстве убеждений, происходящих из единства верования в церковные постановления. Ибо ее необозримое пространство было все покрыто, как бы одною непрерывною сетью, неисчислимым множеством уединенных монастырей, связанных между собою сочувственными нитями духовного общения…

Безразлично составляясь изо всех классов народа, из высших и низших ступеней общества, духовенство, в свою очередь, во все классы и ступени распространяло свою высшую образованность, почерпая ее прямо из первых источников, из самого центра современного просвещения, который тогда находился в Царьграде, Сирии и на Святой Горе.

И образованность эта так скоро возросла в России и до такой степени, что и теперь даже она кажется нам изумительною, когда мы вспомним, что некоторые из удельных князей XII и XIII века уже имели такие библиотеки, с которыми многочисленностию томов едва могла равняться первая тогда на Западе библиотека парижская; что многие из них говорили на греческом и латинском языке так же свободно, как на русском, а некоторые знали притом и другие языки европейские; что в некоторых, уцелевших до нас, писаниях XV века мы находим выписки из русских переводов таких творений греческих, которые не только не были известны Европе, но даже в самой Греции утратились после ее упадка и только в недавнее время и уже с великим трудом могли быть открыты в неразобранных сокровищницах Афона; что в уединенной тишине монашеских келий, часто в глуши лесов, изучались и переписывались и до сих пор еще уцелели в старинных рукописях словенские переводы тех отцов Церкви, которых глубокомысленные писания, исполненные высших богословских и философских умозрений, даже в настоящее время едва ли каждому немецкому профессору любомудрия придутся по силам мудрости…

Зов Родины

«…народные слова наши прямо могут переноситься в письменный язык, никогда не оскорбляя его грубою противу себя ошибкою, а напротив, всегда направляя его в природную свою колею, из которой он соскочил у нас, как паровоз с рельсов. …коль скоро мы начинаем ловить себя врасплох на том, что мыслим не на своем, а на чужом языке, то мы уже поплатились за язык дорого: если мы не пишем, а только переводим, мы, конечно, никакого подлинника произвести не в силах и начинаем духовно пошлеть. Отстав от одного берега и не пристав к другому, мы и остаемся межеумками» В.И. Даль

lich

Личутин В.В.

На окне лежало октябрьское, схваченное морозцем бледно-голубое небо, на воле стояла тихая запоздалая радость, и мерзость сна скоро сгладилась, но в сердце моем, не угасая, играла серебряная ледниковая река. На родину надо, решил я, ну конечно, домой, в родные палестины, на отчую землю. «Где гриб родился, там и пригодился». Вот почему не спится, вот отчего тягостно, муторно, сердце ноет.

Выступление Александра Дугина и Николая Старикова в Хельсинки 18 мая 2014 года.

Демократия

Demokratie

Демократия носит формальный характер, она сама не знает своего содержания и в пределах утверждаемого ею принципа не имеет никакого содержания. Демократия не хочет знать, во имя чего изъявляется воля народа, и не хочет подчинить волю народа никакой высшей цели.

В тот момент как демократия познает цель, к которой должна стремиться воля народа, обретет достойный предмет для своей воли, наполнится положительным содержанием, она должна будет эту цель, этот предмет, это содержание поставить выше самого формального принципа волеизъявления, положить в основу общества. Но демократия знает только формальный принцип волеизъявления, которым дорожит превыше всего и который ничему не хочет подчинять. Демократия безразлична к направлению и содержанию народной воли и не имеет в себе никаких критериев для определения истинности или ложности направления, в котором изъявляется народная воля, для определения качеств народной воли.

Нерациональные, неэффективные, нерентабельные — русские

Social Media Auto Publish Powered By : XYZScripts.com